Главная Карта сайта Контакты

Традиции кадетского досуга

Ретроспективизм

Ретроспективизм являл себя в разных формах, в том числе и в обращении к теме маски и маскарада. Маска стала той темой, которая была наиболее «актуализирована в модерне», стала частью миросозерцания модернизма, рождена им, поднялась на поверхность из самых его недр, представляла собой «образ и метафору одного из самых противоречивых периодов русской истории», свидетельством «его избыточного цветения накануне конца».

Ощущение катастрофичности бытия приводило к стремлению скрыться от грозной действительности, от социальных и политических катаклизмов, потрясавших Россию, породили тягу к поискам идеала в иных стилях и эпохах. В художественных ретроспекциях начала XX века фигурируют традиционные маски Арлекина, Коломбины, Пьеро. Когда-то П. Муратова покорила Венеция XVIII века, город масок, где целый народ был охвачен прекрасным сумасбродством, «какого не видел мир и, конечно, какого не увидит». Однако внешние формы «этого прекрасного сумасбродства» возродились в начале XX века, но абсолютно в другом контексте.24 «Культурный пейзаж Петербурга между революциями 1905 и 1917 гг. кишел черными масками».25 О моде «на арлекинов» и «коломбин» — маски и персонажи итальянской комедии — писали современники.26 Но они ошибались: не итальянский миф фантастическим светом озарил холодные берега Северной Пальмиры. Исторические традиции маски действительно берут свое начало в итальянской комедии дель арте XIII—XIV веков. Ее расцвет приходится на эпоху Возрождения, и вслед за Италией начинается ее триумфальное шествие по всей Европе.

Но в Россию главные герои народных импровизаций пришли не из Италии, а из Франции, где любимцем рафинированной публики стал Пьеро. По мнению Верлена, Пьеро — именно тот тип, который четко отразил приметы времени fin de siecle: «Мальчишка-Пьеро — один из типов времени, которое мы переживаем. Он знает, что его лицо напудрено, и если он рыдает, то рыдает без слез. И трудно разглядеть под белилами, какая гримаса искажает его уста: смех или насмешка. Он — утонченно-фальшив». Но в России эта маска несла другую смысловую нагрузку: Пьеро не столько фальшив, сколько грустен, он — обманут и покинут всеми, бедный неудачник «с бледным ликом». Маска Пьеро отражала «осеннее настроение», свойственное многим представителям творческой интеллигенции. Пьеро стал самой популярной маской в России, успех которой побил все рекорды. В поэтике «рубежа» существовало выражение «дежурный Пьеро»: «Таких, как мы, на свете сотни» (В. Маккавей-ский).27 Самым известным «печальным Пьеро» России стал

A. Вертинский, в ариеттах «выпевающий свою грусть, тоску, ставшую всеобщим настроением» в годы страшной войны, а его необычная манера исполнения роднила с образом Пьеро не только костюмом.28

Маски народной импровизированной комедии использовали многие представители творческой интеллигенции (А. Блок, B. Мейерхольд, К. Сомов, А. Бенуа, С. Судейкин). Маски-куклы давали толчок творческой фантазии. Но французские прототипы у русских художников претерпевали значительные изменения, уходя от моделирования простых житейских ситуаций. Художники пытались по-своему интерпретировать гофмановскую идею: все люди — марионетки, управляемые невидимой рукой.29 В произведениях того времени многое утрировалось, приобретало оттенок иронии, гротеска (К. Сомов «Язычок Коломбины», «Арлекин и дама»). Персонажи, разыгрывая свои роли, казалось бы, несложных амплуа (легкомыслие, хитрость, ревность), одетые в традиционные костюмы, неожиданно превращали комедию в шутовской маскарад, который разыгрывался здесь, рядом с художником, превращая и его реальную жизнь в «жестокую арлекиниаду»: «Наверху — за стеною / Шутовской маскарад» (А. Блок). Мистификация и игра смещала планы, реальность переплеталась с вымыслом: и автор, и герои жили одновременно в разных мирах, не имея твердой почвы под ногами. Художники моделировали ситуации с трудно дешифруемыми иносказаниями, представляющими своеобразный интертекст, наполненный цитатами, историко-литературными реминисценциями, метафорами и аллюзиями, с почти непереводимыми кодами. В частности, блоковский «Балаганчик» — это комедия масок, но не в ее традиционном духе, а в духе творчества Э. По, Гофмана, Достоевского. Каждый герой готов обернуться своим двойником. Все неверно, зыбко, миражно. На лицах сменяются маски, принадлежащие враждебным мирам:30 Кто ты, скрывающаяся под маской Коломбины? Коломбина — Невеста Пьеро? Или «тихая избавительница Смерть»? По выражению О. Мандельштама, шло «перерождение чувства личности, гипертрофирование творческого «я», которое смешивает свои границы с границами вновь открытого увлекательного мира, потеряло твердые очертания и уже не ощущает ни одной клетки как своей».31

Возврат к списку


Облака
Крестики-Нолики
Лиса
Лети
Алло, земля!
С Новым годом, Страна!
Если хочешь
Я найду тебя
Прости
Стань ближе